В славном граде, не в столице,
Где дела идут сполна,
Жил-был муж в своей светлице,
Чья душа огня полна.
Не боярин, не вельможа,
А купец с умом царя.
Капиталы приумножа,
Сотворил трудом себя!
Шестьдесят и пять уж вёсен
Пролетело чередой,
Но отец стройнее сосен,
Словно витязь удалой.
Остротой ума искрится,
Псковский говор в нём живёт,
Шуткой колкой, словно спицей,
Непременно обоймёт.
В каждом деле — без изъяна,
Всё до мелочи верша,
По щекам бегут румяна,
До побед горит душа!
Выступать на важных встречах
Для него и честь, и труд:
Ночь не спит, готовит речи,
Чтоб блистать, как изумруд.
Хоть волнуется он тайно
Перед каждым из речей,
Но лишь выйдет — станет прямо,
Слово льётся, как ручей.
Три сына́ при нём взрастали:
Вася, Толя, Николай.
Будто вылил их из стали,
Самых рослых на весь край.
В них отцова кровь играет,
Та же удаль, тот же пыл,
Та же мысль в уме летает, —
Словно сам себя творил.
А жена его, как солнце,
Дом теплом своим хранит,
В распахнувшемся оконце
Ждет и счастьем дорожит.
И даёт ему заданья,
Чтоб не чах и молод был,
Чтоб намёк на увядания
Мимо барина проплыл.
А когда от дел насущных,
Заслужив себе покой,
Почивать считает скучным,
Мчится в лес скорей зимой.
На снегу лыжнёй искристой
Режет склоны, как клинком,
И с улыбкою лучистой
Дивит всех свои броском!
Видя стать его и ловкость,
Трудно возраст угадать —
В теле юность, в теле бойкость!
Шестьдесят иль двадцать пять?
Знаю, мечт у папы много,
Ими он богат сполна.
В день рожденья славлю Бога!
За папулю, за отца!
Где дела идут сполна,
Жил-был муж в своей светлице,
Чья душа огня полна.
Не боярин, не вельможа,
А купец с умом царя.
Капиталы приумножа,
Сотворил трудом себя!
Шестьдесят и пять уж вёсен
Пролетело чередой,
Но отец стройнее сосен,
Словно витязь удалой.
Остротой ума искрится,
Псковский говор в нём живёт,
Шуткой колкой, словно спицей,
Непременно обоймёт.
В каждом деле — без изъяна,
Всё до мелочи верша,
По щекам бегут румяна,
До побед горит душа!
Выступать на важных встречах
Для него и честь, и труд:
Ночь не спит, готовит речи,
Чтоб блистать, как изумруд.
Хоть волнуется он тайно
Перед каждым из речей,
Но лишь выйдет — станет прямо,
Слово льётся, как ручей.
Три сына́ при нём взрастали:
Вася, Толя, Николай.
Будто вылил их из стали,
Самых рослых на весь край.
В них отцова кровь играет,
Та же удаль, тот же пыл,
Та же мысль в уме летает, —
Словно сам себя творил.
А жена его, как солнце,
Дом теплом своим хранит,
В распахнувшемся оконце
Ждет и счастьем дорожит.
И даёт ему заданья,
Чтоб не чах и молод был,
Чтоб намёк на увядания
Мимо барина проплыл.
А когда от дел насущных,
Заслужив себе покой,
Почивать считает скучным,
Мчится в лес скорей зимой.
На снегу лыжнёй искристой
Режет склоны, как клинком,
И с улыбкою лучистой
Дивит всех свои броском!
Видя стать его и ловкость,
Трудно возраст угадать —
В теле юность, в теле бойкость!
Шестьдесят иль двадцать пять?
Знаю, мечт у папы много,
Ими он богат сполна.
В день рожденья славлю Бога!
За папулю, за отца!